ПодОЛЬСК-87
Пит Колупаев
ПОДОЛЬСК-87
Пит Колупаев
Страницы истории отечественного рока: как создавался «Советский Вудсток».
Несколько лет назад в городе Подольске жил-был человек, которого звали Пит Колупаев (по паспорту Петр Колупаев). В то время он занимался организацией разного рода подпольных рок-тусовок, но не корысти ради, а только для удовлетворения своих духовных потребностей. Пит Колупаев занимал должность президента Подольского рок-клуба и одновременно числился культорганизатором в различных домах культуры Подольского района, где и устраивал свои сейшены. Как-то летом во дворце культуры города Климовска, где проходил видеопоказ фильма Феллини «Сатирикон», Питу повстречался некто Марк Григорьевич Глазков (по паспорту Марк Израилевич Рудинштейн). Между ними завязался разговор, который перешел от кино к музыке, и Марк признался, что он долгое время был директором группы «Машина Времени», а Пит, в свою очередь, рассказал о собственном опыте проведения нелегальных рок-концертов и о последней неудавшейся попытке выступления группы «ДДТ» в городе Климовске. Далее имел место следующий диалог: — Я хочу организовать самый грандиозный рок-фестиваль в стране, — сказал Марк, и глаза его загорелись, как новогодние лампочки. — Нет проблем, — сказал президент Подольского рок-клуба, высморкался и поправил очки на носу.

11-13 сентября 1987 года в г. Подольске Московской области состоялся самый грандиозный и самый легендарный фестиваль в истории отечественного рок-движения. Лучшие «независимые» группы из 15 городов страны в течение трех дней выступали перед пятитысячной толпой русских рок-фанов, заполнивших городской Зеленый театр — открытую площадку формальной вместимостью 3500 человек. В числе прочих «masters of russian independent music» в Подольске выступили «ДДТ», «Зоопарк», «Телевизор», «Наутилус Помпилиус», «Калинов Мост», «Бригада С», «Облачный Край», «Веселые Картинки» etc. «Феномен Подольска» не случайно заставляет рок-критиков вновь и вновь обращаться к этой теме. Действительно: в Подольске впервые за всю историю СССР «стена советской ментальности» треснула настолько, что независимым менеджерам удалось провести крупнейшую акцию, полностью концептуально выдержанную в традициях радикального андерграунда. Даже на фоне довольно своеобычной панорамы культурной жизни страны Подольский фестиваль не мог не вызвать (и вызвал) шоковое впечатление.

Многоцветное художественное бурление на уровне мэйнстрима в СССР началось, напомним, только 1-2 года спустя. Как выяснилось позже, пресловутая стена тоталитаризма, сквозь раннюю брешь в которой прорвался Подольский фестиваль, явилась парадоксальным гарантом его эпохальности. Исчезновение «цементирующей ряды» государственной машины подавления вызвало глубокую разобщенность во всех слоях рок-движения и, соответственно, падение интереса к рок-музыке в целом. Сегодня, наверное, уже можно определенно утверждать, что подольский опыт невоспроизводим, и подобного масштаба событие вряд ли когда-либо повторится. Публикуемые мемуары о Подольске принадлежат перу одного из основных организаторов фестиваля, ныне отошедшего от рок-движения и погрузившегося в авангардно-эротический видео-арт.

В июле 1987 года Марк устроил Пита в Подольский парк культуры и отдыха имени Виктора Талалихина. Будущий создатель «Кинотавра» занимал там малопочетную должность старшего методиста (поскольку сидел до этого в тюрьме), но по сути дела заправлял всем хозяйством парка и даже давал указания самому директору. К идее организации самого грандиозного рок-фестиваля Пит отнесся весьма решительно и поэтому немедленно связался со своими знакомыми по рок-тусовке: рок-менеджерами Володей Манаевым, Светой Скрипниченко, рок-журналистами Сергеем Гурьевым и Ильей Смирновым. Последний рекомендовал Питу встретиться с Наталией Комаровой — известным организатором такого рода акций.

После этого Пит Колупаев приехал в свой родной Подольск, где в грязной каморке парка Марк фрустрировал в отношении своих ущемленных, весьма неординарных амбиций. Конечно, Марк понимал, что организовать такое дело в Подольске практически невозможно: он считал Пита полным дилетантом, но с такими же, как у него самого, благородными намерениями — типа: повесить всех коммунистов на деревьях Подольского парка. Как бы то ни было, Марк хлопнул Пита по плечу и сказал:

— Действуй парень. Банк, горком, билеты, аппарат и все остальное я беру на себя. Твое дело только пригласить артистов. Самых кассовых и популярных. Я слышал от Макаревича, что есть такая очень известная группа «Аквариум». Сделай, что хочешь, но они должны быть у нас на фестивале.

— Я хочу поехать на рок-фестиваль в Ригу, — сказал Пит.

— Поезжай. Оформим тебе командировку, и возьми с собой мою дочь, — сказал Марк. — А я тем временем съезжу в Сочи с женой немного отдохнуть.

С этими словами они расстались до середины августа. Марк поехал в вагоне СВ в Сочи, а Пит в составе делегации под руководством Ильи Смирнова, в которую входили группа «Веселые картинки», Света Скрипниченко и другие, прихватив с собой одинокую дочь Марка, отправился в Ригу. Следом, используя систему «автостоп», в Ригу прибыл Сергей Гурьев.

В Риге Питу удалось пообщаться с группой «Телевизор» и пригласить их на свой фестиваль. Весьма радостной была встреча Пита с главарями рижского рок-клуба — музыкантами группы «Цемент» Андреем Яхимовичем и Юрием Городянским. Яхимович был полон незабываемых впечатлений от выступления «Цемента» в Подольском рок-клубе в ноябре 1986 года, и поэтому очередное приглашение Пита принял с восторгом. (Первое приглашение на выступление в Подольске, которое пришло в Рижский ГК ВЛКСМ. выглядело тогда так: «Комитет комсомола Подольского цементного завода приглашает для выступления на вечер отдыха заводской молодежи ансамбль „Цемент" из города Риги».)

Вернувшись домой с рижского рок-фестиваля, где атмосфера была чересчур спокойной, Пит стал обдумывать план военных действий в своем родном городе. Схема проведения подпольных рок-концертов была хорошо ему известна еще с начала 80-х годов, когда знаменитый институтский товарищ Пита — Володя Литовка поставил это дело на поток. Одно из основных правил этой схемы предписывало как можно более долго и тщательно скрывать от всяческих комсомольско-партийных и других органов информацию о предстоящей тусовке. На этот раз, когда все подполье выползало наружу и должно было в течение нескольких дней тусоваться на открытом воздухе, эта схема не работала. Тогда Пит решил изменить тактику. Он купил у знакомого фалериста комсомольский значок, натер пипку с изображением Ленина зубным порошком, надел коричневый костюм, прицепил значок на видное место и пошел в Подольский горком комсомола. В горкоме его уже ждали встревоженные представители ВЛКСМ и сотрудники КГБ. Пит искусно повел с ними беседу, используя стилистические обороты из номенклатурной разговорной речи, и с пафосом знатного лудильщика изложил суть предполагаемых событий, а также выгоды, которые поимеет горком от проведения подобного мероприятия. При этом он напирал на количество переходящих и уходящих красных знамен, шелковых золоченых вымпелов, почетных алюминиевых кубков, которыми осыплют подольских товарищей вышестоящие инстанции. Если бы только эти комсомольцы могли знать, чем их осыплют после этого вышестоящие инстанции, они убили бы бедного Пита на месте. Но в затемненных стеклах очков П. Колупаева не отражалась его подлая и гнилая суть растлителя общественной нравственности, а его портрет еще не был напечатан в методическом пособии «образ идеологического противника». Поэтому разомлевшие от жары организаторы досуга советской молодежи заглотили приманку и одобрили смелое начинание молодого бойца. Они тут же снабдили Пита необходимыми бумажками и даже выделили в помощь трех комсомольских девушек. Девушки (милые, чистые создания) были полны романтикой ночных костров и туристских песен — их тяготила рутина бумажных, кабинетных дел. Они, как, впрочем, и их комсомольские и партийные боссы, включая гэбистов, представляли себе Подольский рок-фестиваль чем-то вроде фестиваля «Красная Гвоздика», но только в электрическом варианте. Побывав во вражеском стане и радостно потирая руки, Пит закинул небольшой пробный камешек на предстоящем месте боевых действий. 2-го августа 1987 года при тесном содействии Светы Скрипниченко, которая привезла всех исполнителей и аппарат, на площадке Зеленого театра в Подольском парке выступили: «Э. С. Т.», «27-й километр, а дальше все что угодно», Олег Мочалов и другие. Концерт прошел при малом скоплении народа и не вызвал большого шума, за исключением конфликта, происшедшего у группы «Э. С. Т.» с пьяным дворником парка. Дворнику не понравились матерные тексты группы и он, осыпая проклятьями металлистов, попытался отключить электричество и стукнуть вокалиста Жана метлой по спине. После этого мероприятия в газете «Подольский рабочий» появилась разгневанная статья некоего Георгия Тюрина (возглавляющего сейчас ассоциацию мапулечек), который обвинил Подольский рок-клуб в том, что вместо «Блэк Саббат» и «Дип Перпл» в Подольск приезжают «Э. С. Т.» и «27-й км». Эта глупая заметка вызвала некоторое раздражение у вернувшегося с югов Марка. Он был возмущен не самой статьей и не инцидентом с пьяным дворником, а чрезвычайно малым количеством публики, которая побывала на концерте 2-го августа.

— Если столько же людей придет на фестиваль, я его отменю, — сказал Марк. Но эта фраза не смутила Пита Колупаева, знавшего толк в маленьких рекламных кунштюках.

Погожим августовским утром Пит направил свои стопы в редакцию газеты «Московский Комсомолец», где его встретил с распростертыми объятьями заместитель главного редактора Александр Шевчук. Манеры его поведения показались Питу немного странными, и (кто знает?) может быть, в этом и была некая взаимосвязь с будущим уклоном газеты в «голубую» тематику. Пит предложил поддержать фестиваль в виде небольшой рекламной заметки на 1/16 полосы и в связи с этим объявить «Московский Комсомолец» одним из организаторов фестиваля. Александр Шевчук клятвенно пообещал напечатать заметку на будущей неделе, а также порекомендовал пригласить группу «Алиби» из Дубны. Затем он повел Пита к главному рок-деятелю газеты Дмитрию Шавырину. Шавырин встретил Пита очень неприветливо и немедленно заявил:

— Мы выступаем против проведения вашего фестиваля. Фестиваль может быть только один — это Московская «Рок-Панорама». Все остальное — это профанация.

Если бы при этих словах на месте Пита был, к примеру, Артем Троицкий — то он тут же бы двинул Дмитрию по кумполу. Но Пит поступил иначе: он быстро нацепил маску провинциального идиота и произнес следующую речь:

— Мы, конечно, понимаем, что «Рок-Панорама» — самый прекрасный и восхитительный фестиваль, и не только в Москве, а может быть даже за пределами СССР. Но мы из Подольска, и тоже хотели бы равняться на правофланговых. Мы приглашаем вас, как самого главного человека в мире рок-музыки, быть гостем нашего маленького, но гостеприимного фестиваля.

Шавырин сменил гнев на милость и устало отмахнулся:

— Какой там Подольск! В Лондон, в Штаты некогда съездить. Вот Женя Федоров сможет вас навестить.

Евгений Федоров, который тоже сотрудничал в «Звуковой дорожке» «Московского Комсомольца», имел, благодаря своим связям, весьма перспективное будущее (теперь он один из главных ведущих в какой-то игре типа «Лотто-миллион») и считал работу в газете весьма мелким эпизодом своей карьеры. На Подольском рок-фестивале он был членом жюри, и через год после его проведения издал шикарную (в смысле полиграфии) книгу о советской рок-музыке, где среди лакированной попсы имелась очень странная глава с цветными фотографиями, которая называлась «Подольск-87».

Следующим шагом Пита Колупаева в деле продвижения фестиваля была встреча с Наталией Комаровой, которую знали в рок-тусовке под кличкой «Комета», а московские панки называли ее ласково «Акула». Наталия вернулась из похода на байдарках в хорошей спортивной форме.

— Я впишусь в твой фестиваль при двух условиях, — сказала она. — Во-первых, в партере должны быть забронированы места для моих слуг и знакомых. А также, я должна объявлять группы со сцены.

Пит согласился, посчитав это весьма небольшой платой за помощь. Они тут же прикинули и обсудили список участников фестиваля, и, как бы выразился последний генеральный секретарь КПСС, процесс пошел. Этот процесс напоминал построение карточного домика, поскольку участие той или иной группы в фестивале было абсолютно не гарантировано — как не было гарантировано и проведение самого фестиваля. Тем не менее, Пит с Кометой засели за телефоны, поделив список приглашаемых групп между собой следующим образом: Комета взяла на себя весь Урал, Сибирь и Одессу, оставив Питу самый лакомый и трудный кусочек — Питер. Из Ленинграда планировали пригласить пять самых ударных групп: «Телевизор», «Алису», «ДДТ», «Объект насмешек» и «Ноль». Северная столица слыла Меккой рок-тусовки, питерские команды были избалованы частыми гастролями, и поэтому они, как могли, всячески отказывались от поездки в Подольск, резонно ссылаясь на усталость.

Однако медоточивый Пит проявил самые настоящие шаманские качества, заманивая музыкантов к себе в гости. Он применял различные подходы в каждом конкретном случае. Гену Зайцева — менеджера «ДДТ» — устроила небывалая по тем временам сумма за выступление в 600 рублей. Света Данилишина — менеджер «Телевизора» — была заверена, что раненого в ногу барабанщика группы будут нести на руках от Москвы до Подольска, а юные массажистки станут менять ему каждое утро бинты. Единственной проблемой оказался вопрос о выступлениях «Ноля» и «Алисы». У «Ноля» были проблемы с ударником, который ушел в армию, а замены ему пока не могли найти. «Алиса» в этот момент находилась в интересном положении: жена Кинчева была беременна и хотела ехать с мужем на море. Поэтому Косте приходилось выбирать между абортом и Подольском. Проблему решила Света Скрипниченко, подписавшая в Подольск взамен «Алисы» группу «Зоопарк» во главе с легендарным Майком Науменко. После достигнутых договоренностей с музыкантами Пит поехал к Марку для уточнения остальных организационных моментов. Марк, потеряв на некоторое время контакт с Питом и посчитав, что тот его кинул, набросился на Пита с упреками:

— Я не верю, что ты кому-то звонил. Это все понты. Где «Аквариум»? — рычал Марк.

Но после звонков Комаровой, подтвердившей слова Пита, его удалось успокоить и объяснить, что в «Аквариум» несколько лет не бросали корм, и все рыбки в нем подохли.

Буквально на следующий день Пита и Марка вызвали в Подольский горком КПСС для дачи показаний по поводу предполагаемого фестиваля, слух о котором дошел до номенклатурной верхушки. Марк, хорошенько проштудировав перед походом в горком Ильфа и Петрова, наплел партийцам с три короба о превращении Подольска в столицу поп-музыки, всесоюзную кузницу молодых талантов. При этом Марк все время хихикал и поглядывал на заведующую отделом культуры Подольского горсовета. После серенады хитрого Марка встал какой-то партиец и произнес:

— Я думаю, это — хорошо. Это — неплохо. Но это же во всесоюзном масштабе, и мы не должны ударить в грязь лицом перед участниками и гостями фестиваля. Я так понял, что приедут люди из разных городов и, в основном, из областных центров. Подождите, я поднимусь и доложу товарищу Антонову.

С этими словами чиновник вышел, а когда вернулся, на его лице была спокойная уверенность. Он кивнул и сказал:

— Дал добро.

После этого происходили вещи, которые не приснились бы Питу и в самом фантастическом сне. За столом в горкоме партии каждую неделю собирался весь цвет Подольской бюрократии в составе заведующей отдела культуры, первого секретаря комсомола, начальника милиции, заведующей трестом столовых, начальника автоколонны, представителя КГБ и других чиновников, которые обсуждали план проведения Подольского рок-фестиваля! Это выглядело так же нелепо, как обсуждение министрами Временного правительства плана штурма Зимнего.

Следующим этапом грандиозной авантюры стала продажа билетов, что весьма волновало Марка, прогоревшего до этого с концертами Ларисы Долиной в Подольске. Обещанная реклама в «Московском Комсомольце» слишком долго не выходила в свет, и Питу вновь пришлось ехать в редакцию газеты с текстом заметки, которая наконец-то была набрана, причем самым мелким шрифтом, и помещена в левом нижнем углу на 3-ей полосе «МК». Но, в силу особой специфики чтения прессы в те годы, эта заметка имела КПД в 1000%. Она была напечатана 4-го сентября 1987 года, и в ней указывалось, что 6-го сентября возле станции метро «Ленино» (теперь «Царицыно») будет организована продажа билетов на фестиваль. В указанный день парковский автобус, возглавляемый лично Марком, отбыл из Подольска в Москву, и уже на подходе, увидев огромную толпу, стоящую возле рекламного стенда, Марк возрадовался, как Моисей, выведший иудеев из египетского плена. Его последние сомнения и недоверие к собственному проекту рухнули, когда была продана вся партия билетов, и он тут же велел билетеру заложить два ряда в партере. Марк, несмотря на свою врожденную мудрость, абсолютно не понимал идеи этого фестиваля, поскольку не был знаком с творчеством ни одной из приглашенных групп — и представлял себе рок-музыку по образцам ВИА из областной филармонии. Кроме того, Марк был уверен, что Пит работает на него, и, конечно, не мог предположить, что существует целая система подпольного шоу-бизнеса со своими тусовками, исполнителями и организаторами. Поэтому в преддверии билетного ажиотажа Марк представлял себя сидящим в кабинете с пачкой контрамарок, принимающим особых гостей.

Времени до начала фестиваля оставалось все меньше и меньше. Все приглашения были разосланы, подтверждения о прибытии — получены. Список участников был утвержден, составлено расписание концертов. Художники оформляли сцену, а в типографии печатали афиши и пригласительные билеты. За четыре дня до фестиваля на площадку Зеленого театра парка подвезли звуковую аппаратуру, представляющую собой дряхлый «динакорд» мощностью всего в 1,5 кВт. На вопрос Пита по поводу звука, Марк бил себя в грудь и кричал, что на этой аппаратуре выступали сам Михаил Жванецкий и Александр Розенбаум, и что несчастные рокеры должны испытывать только благодарность за то, что им позволили на ней поиграть. Начавшуюся головную боль по этому поводу сняла непонятно откуда взявшаяся рок-группа «Долина». Брат одного из музыкантов этой группы был хранителем 5-киловаттного «ПиВэя». В то время он был в отъезде, и на момент его отсутствия группа «Долина» решила воспользоваться аппаратом, предложив его в аренду за 200 рублей и выступление на Подольском фестивале. Пит воспринял это как подарок судьбы.

Следующий подарок судьбы он воспринял утром 9-го сентября за два дня до начала концертов. Утром в горкоме комсомола ему сообщили, что Подольский рок-фестиваль отменен решением начальника Главного Управления Культуры по Московской области. Следом решение об отмене принял Подольский горком КПСС, затем — горком комсомола, и с утра девушка-курьер разослала по всем городам телеграммы с решением об отмене фестиваля. Пит на секунду закрыл глаза и увидел бегущую строку с надписью: ОБЛОМ. Дело жизни подольских народовольцев благополучно накрывалось медным тазом.

Пит немедленно связался с деятелями рок-тусовки — и первой, кто остановил панику, была Комета.

— Какая еще отмена, — сказала она. — Группы подписала я, и только я могу их отменить.

Ее железная логика воодушевила Пита, и он отправился на поиски Марка, который в то время был уже в Москве и имел приватную беседу с Николаем Сергеевичем Бендером — начальником областного управления культуры. Во время этой беседы Марк пытался прощупать товарища Бендера на предмет наличия родственников в Одессе, но тот выгнал одессита Марка вон из кабинета. Марк приехал злой, как черт.

Он скакал по каморке в Подольском парке, осыпая проклятьями потомка славной фамилии.

— Поезжай в Москву, — сказал он Питу. — Собирай толпу, организовывайте демонстрацию протеста.

Но на подобного рода акции уже не оставалось времени. В эти же часы в 20-й комнате журнала «Юность» собрался штаб по спасению рок-фестиваля, и оттуда рассылались сигналы «SОS» по всем направлениям. Телеграммы Подольского горкома комсомола решено было нейтрализовать телеграммами из журнала «Юность», подтверждающими проведение фестиваля, а на следующее утро — направить в обком КПСС делегацию в составе замаскированного панка Пита Колупаева и уже известного нам Сергея Геннадьевича Гурьева. 10-го сентября 1987 года с утра пораньше избранные ходоки вошли в известное здание на Старой площади, где располагались МГК, МК и ЦК КПСС. Путешествуя вдоль бесконечных коридоров и кабинетов, они нашли дверь, за которой сидел партийный чиновник по фамилии Павловский. Он отвечал за культуру в Московский области и с ходу обрушился на пришедших с бранью по поводу Подольского фестиваля. Речь его была бессвязной, и смысл ее сводился к тому, что если фестиваль отменили, то это к лучшему. Однако перед походом во вражеский стан Пит и С. Гурьев получили инструкции от Ильи Смирнова, который наказал им во что бы то ни стало получить бумагу с официальным запретом фестиваля. Подобная бумага дала бы хороший козырь такому мастеру политической интриги, каким был Илья Смирнов. Поэтому во время речи товарища Павловского Сергей Гурьев перебил его и попросил эту самую бумагу.

— Никакой бумаги я вам не дам, — сказал Павловский.

— Значит, вы разрешаете фестиваль, — не унимался Гурьев.

— Не надо заниматься казуистикой, — рассердился Павловский. — Вы демагоги, молодые люди! Из какой вы газеты?! Журнал «Юность»? Я поставлю о вас вопрос перед товарищем Дементьевым — думаю, что вы больше не будете работать в журнале. У меня нет для вас больше времени. Завтра у меня выступает Жанна Агузарова в Зеленограде и бог знает, что она будет там вытворять.

После посещения Павловского Пит понял, что поход к мелкой партийной крысе, дрожащей за свою нору, был пустой тратой времени. Нужно было найти зверя покрупнее. И вот, спустя примерно 2 часа, Пит Колупаев в сопровождении более солидного представителя журнала «Юность» — Сергея Адамова направился в министерство культуры РСФСР для встречи с непосредственным начальником товарища Бендера — замминистра культуры Ниной Борисовной Жуковой. Пользуясь журналистским удостоверением Адамова, им удалось добраться до заветного кабинета, где их встретила секретарша и, очевидно с кем-то перепутав, замахала руками:

— Где вы ходите? Нина Борисовна вас уже давно ждет.

Немало удивленные Пит и Адамов вошли к Жуковой и объяснили цель визита. Жукова очень долго не могла понять, о каком фестивале идет речь. Потом она попросила список выступающих групп, которые были записаны не в алфавитном, а в хронологическом порядке: на первом месте была группа «42» из Подольска, на втором рижский «Цемент», на третьем — «Телевизор»... Прочитав название третьего участника, Жукова спросила:

СОСТАВ ОРГКОМИТЕТА фестиваля самодеятельных рок-групп «Подольск — 87»

Коротышев О. первый секретарь ГК ВЛКСМ Кузьмина К. эавотделом спортивной и оборонно-массовой работы ГК ВЛКСМ Аксенова О. референт ВММТ «Спутник» Кузнецов В. Б. директор ПКиО имени В. Талалихина Вандяк Р. Н. завотделом культуры исполкома горсовета Глазков М. Г. ст. методист ПКиО имени В. Талалихина Колупаев П. методист ПКиО имени В. Талалихина

ЖЮРИ фестиваля самодеятельных рок-групп «Подольск — 87»

Мейнерт Н. П. (председатель жюри) Тимашева М. Л. Федоров E. А. Гурьев С. Г. Бурлака А. П. Колупаев П. И. Стесиков С. А.

— Это заводская, что ли, самодеятельность?

— Да, именно так, — подтвердил Пит.

— Я не возражаю. Проводите свой фестиваль, — сказала Нина Борисовна, — но только имейте в виду: попадаются разные самодеятельные коллективы. Вот, я помню, у нас был фестиваль в Уфе, и там был такой ансамбль «ДДТ». Вы не представляете, какой потом был скандал. Из-за этих так называемых музыкантов честные, хорошие ребята-комсомольцы вроде вас получили строгие взыскания.

Группа «ДДТ» была 16-й в том списке, который держала в своих руках Жукова, но дела государственной важности помешали ей дочитать его до конца.

— Значит, вы не возражаете? — переспросил Пит.

— Нет, не возражаю.

— Тогда передайте это, пожалуйста, товарищу Бендеру, который запретил нам проведение фестиваля.

Нина Борисовна вызвала по селектору Бендера и, взяв под покровительство комсомольско-молодежные инициативы, велела ему не трогать Подольский рок-фестиваль.

Веское слово замминистра полетело по всем инстанциям, после чего подольские комсомольцы были вынуждены телеграфом давать опровержение своим прежним депешам. Итак, облома не произошло, и все поняли, что фестиваль состоится, но когда вечером организаторы собрались в подольском штабе парка Талалихина, у Пита Колупаева возникли новые серьезные опасения по поводу мероприятия. Во время подготовки каждый из участников концессии исполнял свой отрезок работы и, как правило, не пересекался ни с кем из остальных — за исключением Пита, который был главным координатором всех дел. Собравшись все вместе, рок-деятели повели себя как пьяные кореша, потянув телегу фестиваля в разные стороны. Наиболее конфликтной оказалась Комета, которая набрасывалась то на Марка, то на Смирнова, превращая обсуждение самых незначительных вопросов в жуткий скандал с угрозой обломить выступление той или иной группы. Рядом с ней находился ее личный охранник Дима Медведев, готовый в случае чего применить силу. Менее амбициозным Сергею Гурьеву и Питу кое-как удалось уладить эти ссоры. Несмотря на внутренние склоки, дьявольский механизм Подольского рок-фестиваля был запущен: первый взрыв ждали 11 сентября 1987 года.

Утро Подольского фестиваля было тихим и сонным. Но ближе к полудню на горизонте замаячили толпы гостей, а вместе с ними — миллионы различных напрягов, которые валились на голову нашего героя как груды кирпичей. Несчастный Пит метался по парку, где за ним гонялись менеджеры, музыканты, журналисты, чекисты и тусовщики. В то время, как все остальные организаторы расслаблялись на концертах, Пит ломился в кассы «Аэрофлота» за обратными билетами для гостей. Из окна своего кабинета Марк наблюдал за происходящим. Лишь после того, как за три дня фестиваля Пит прошел все круги ада, Марк вышел из укрытия и сердечно поблагодарил Пита от имени еврейского народа, обещав после смерти поставить ему на могилу памятник. Эти теплые слова тронули Пита до глубины души.

Что касается событий Подольского рок-фестиваля в их музыкальном аспекте, то они достаточно подробно описаны в «ЗЗЗ» («За Зеленым Забором») тем же Сергеем Гурьевым. Также существует видеозапись концертов, снятая братьями Дородько. Поэтому уместно будет вспомнить некоторые моменты тех дней, оставшиеся за кадром.

Конечно же, сразу после выступления «Телевизора» с их актуальной композицией про трех-четырех гадов, всем комсомольцам, партийцам и гэбистам стало более-менее ясно, кто такой был на самом деле Пит Колупаев, и какую свинью он им подложил. Негативное отношение фестиваль вызвал и у подольской публики. Почтенные горожане и местная урла с удивлением взирали на участников и гостей фестиваля как на пришельцев из других миров. Особенно будоражила общественные нравы группа эстонских панков «J. M. K. E.». Их петушиные гребни действовали на подольских качков как красная тряпка на быка, поэтому для ирокезов приходилось выставлять охрану из ментов, которые тоже с трудом понимали происходящее. Девушки-комсомолки в ужасе шарахались от пьяных, волосатых рокеров в драных джинсах, но зато все как одна влюбились в «Наутилус Помпилиус», и когда глава свердловской делегации Николай Грахов попросил их погладить концертные костюмы музыкантов, они, сверкая пятками, помчались за утюгами.

По вечерам музыканты и их поклонники расслаблялись кто как мог. Круче всех отдыхал «Зоопарк», который в пух и прах разнес пансионат отдыха для ветеранов, опрометчиво предложенный подольским начальством для проживания гостей из города-героя Ленинграда. Кстати, Майк Науменко, уже долгое время не выступавший в Москве, был настолько тепло встречен старыми друзьями, что когда Пит зашел за кулисы за пять минут до начала выступления «Зоопарка», то обнаружил Майка крепко спящим на полу. Чуть более трезвый менеджер группы Сева Грач уверял, что вот-вот Майк проснется и пойдет выступать. Как это ни странно, Сева оказался прав.

Худо-бедно фестиваль действительно состоялся. Это была победа, и ощущение свободного полета испытывали все организаторы, включая Марка. Зато официальные органы обнаружили по отношению к фестивалю совсем другие чувства.

Первыми покрыли матюгами подольский горком партии их обкомовские начальники во главе с товарищем Месяцем или Полумесяцем. Коммунисты свалили всю вину на комсомольцев и заодно дали по суслам исполкомовским работникам. Далее запуганных комсомольцев Подольска били мордой об батарею на каком-то совещании обкома ВЛКСМ, а «Московский Комсомолец» поместил материалы этого собрания на первой странице газеты. Пит, невзначай заглянувший в здание горкома, обнаружил, что бывшие помощники быстро прячутся от него по углам. Когда он зашел в кабинет к главному комсомольскому начальнику, тот долго смотрел Питу в глаза, а затем осоловело произнес:

«...Печальным уроком для всех стал Подольский рок-фестиваль. Выступление скандальных рок-групп перечеркнуло главную цель фестиваля — популяризацию лучших образцов отечественной рок-музыки, превратило официальное молодежное мероприятие в демонстрацию моральной распущенности и идейной незрелости ряда исполнителей. Это стало возможным потому, что к подготовке фестиваля не был привлечен широкий круг комсомольского актива района, да и комиссия по идейно-политическому воспитанию молодежи МК ВЛКСМ осталась в стороне. Обком комсомола дал принципиальную оценку организаторам фестиваля, отделу пропаганды и культурно-массовой работы поручено создать при обкоме творческую рок-мастерскую для координации деятельности городских рок-клубов... В ее состав будет включен в первую очередь идеологический актив области, профессиональные поэты и музыканты.» «МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ», 17 ноября 1987 г.

— Хоть убей, не могу поверить, что все это натворил ты.

Через некоторое время у Пита произошла интересная встреча с подольскими чекистами. Один из представителей КГБ встретил Пита на улице и попросил уделить ему пять минут. Весь разговор с этим сотрудником был посвящен всемирному еврейскому заговору. В связи с этим Пит припомнил слова своего друга, который утверждал, что слушая Боба Дилана, он считает себя сионистом, а слушая Вячеслава Добрынина — становится антисемитом. Но бдительный чекист был отчаянным юдофобом и сразу же принялся стыдить Пита:

— Как вы, русский человек (а мы проверяли вашу родословную!) могли связаться с этим жидовьем? У нас была информация, что сионисты хотят провести в этих числах свой митинг. Теперь мы поняли, что этот рок-фестиваль и был еврейским шабашем. Вы были послушным орудием в их руках. Как вы не могли понять это?!

— Но я даже и не подозревал, — всплеснул руками Пит.

— Мы проверили весь состав организаторов, включая жюри, — сплошные жиды.

Далее гэбист назвал, по его мнению, самую опасную рок-группу, выступавшую на фестивале. Ею оказался «Цемент». Очевидно, в КГБ зацепились за фамилию Андрея Яхимовича, и с помощью шпионской аппаратуры осуществляли слежку и звукозапись выступлений группы. Чекист зачитал Питу расшифровку текстов, которая выглядела примерно так:

«За столом сидит гость. — Гость — это русский человек.

В голове у него гвоздь. — Евреи забили гвоздь в голову русскому человеку.

Это я его забил. — Подтверждается, что забил еврей.

Чтобы гость не уходил. — Чтобы русский человек не смог вырваться из лап сионистов...»

Выслушав этот крутейший сюр, Пит вспомнил текст другой группы:

«А я в диапазоне УКВ

А он в диапазоне КГБ

Бэ-э, КГБэ, Бэ-э, КГБэ-э-э!»

Это пела группа «Бомж» из Новосибирска, но, очевидно, их название ассоциировалось у конторских с натуральными бомжами, которыми, как известно, занималось другое ведомство. Кстати, «Бомжи» вместе с «Облачным Краем» и «Калиновым Мостом» попали в черный список горкома ВЛКСМ за то, что использовали в текстах своих песен слово на букву «б». Это слово, произнесенное Димой Ревякиным из «Калинова Моста», страшно возмутило и члена жюри фестиваля Марину Тимашеву, которая не была на концерте группы, но слышала об этом слове от других людей. В результате этого «Калинов Мост» лишился лауреатской премии.

Послефестивальные разборки продолжались до самой зимы. Так, был подвергнут репрессиям ни в чем не повинный директор парка Талалихина, вернувшийся из отпуска через неделю после фестиваля. Его уволили с работы в связи с развалом культуры и отдыха. Марк, лишившийся прикрытия, стал взывать о помощи, но Пит уже сделал свое черное дело, и судьба Подольска его не интересовала. Вскоре он ушел из парка. Марк прекратил концертную деятельность и занялся киновидео-прокатом. Впоследствии он удовлетворил свои амбиции: взяв многомиллионный кредит в Подольском Промстройбанке и объявив себя графом Монте-Кристо, Марк напоил коньяком заслуженных деятелей советского кинематографа, которые в благодарность сделали о нем многосерийный рекламный фильм, показанный по всем каналам ТВ. Остальные организаторы фестиваля также разошлись в разные стороны. Илья Смирнов перешел от рок-музыки к политике. Сергей Гурьев участвовал в издательской деятельности («УР лайт», «Контр Культ Ур'а»). Комета выпекала ежегодные «Сырки». Дальнейшая судьба главного виновника описанных событий, Пита Колупаева, нам не известна. Если вы о нем что-либо слышали, напишите об этом в редакцию.

Made on
Tilda