9 сентября

Запрет
За три дня до начала самые ретивые организаторы принялись уже было осуществлять совсем уж безумные проекты, как-то — поиски передвижного цирка-шапито, дабы накрыть им на трое суток Зеленый театр и спасти тысячи фанов от безжалостных сентябрьских дождей. И в этот миг грянул гром: фестиваль был... правильно, запрещен. А инициатором запрещения выступил ГУК Мособлисполкома во главе с неудавшимся потомком легендарного Остапа реакционером Николаем Сергеевичем Бендером.

Воцарился чудовищный шок. Но неутомимые аферисты в безумстве храбрых ринулись напролом. Началась знаменитая «война телефонограмм»: перепуганный ГУКом подольский горком ВЛКСМ объявлял во все дыры об отмене фестиваля и требовал от местных обкомов немедленной задержки своих рокеров, а левый оргкомитет тем временем судорожно слал в те же точки свои указания, ребята, все ништяк, летите! Озверевший Марк, у которого уплывали пять аншлаговых концертов, засел затравленным волком в Зеленом театре чуть ли не с пулеметом и грозился отправить лавину обездоленных рокеров сдавать билеты непосредственно в подольский горком.

Организационная креза охватила всю страну — за исключением казанской группы «Холи», которая во главе с Гленном Казаковым уже мирно катила к Москве. Особенно пострадал привыкший к комфортабельным контрактам Свердловск: «Наутилус» дважды сдавал билеты, но все же полетел, весь обломанный; вылетела в конце концов и «Настя», ведомая рвущимся в бой Егором Белкиным; а вот сдавший билеты «Чай-Ф» возродить, увы, не удалось. К счастью, он стал единственной жертвой «войны телефонограмм» — все остальные команды каким-то невероятным образом удалось увести из-под запретительного обстрела и доставить в Подольск.

— Сергей Гурьев
В 20-й комнате журнала «Юность» собрался штаб по спасению рок-фестиваля, и оттуда рассылались сигналы «SОS» по всем направлениям. Телеграммы Подольского горкома комсомола решено было нейтрализовать телеграммами из журнала «Юность», подтверждающими проведение фестиваля, а на следующее утро — направить в обком КПСС делегацию в составе замаскированного панка Пита Колупаева и уже известного нам Сергея Геннадьевича Гурьева. 10-го сентября 1987 года с утра пораньше избранные ходоки вошли в известное здание на Старой площади, где располагались МГК, МК и ЦК КПСС. Путешествуя вдоль бесконечных коридоров и кабинетов, они нашли дверь, за которой сидел партийный чиновник по фамилии Павловский. Он отвечал за культуру в Московский области и с ходу обрушился на пришедших с бранью по поводу Подольского фестиваля. Речь его была бессвязной, и смысл ее сводился к тому, что если фестиваль отменили, то это к лучшему. Однако перед походом во вражеский стан Пит и С.Гурьев получили инструкции от Ильи Смирнова, который наказал им во что бы то ни стало получить бумагу с официальным запретом фестиваля. Подобная бумага дала бы хороший козырь такому мастеру политической интриги, каким был Илья Смирнов. Поэтому во время речи товарища Павловского Сергей Гурьев перебил его и попросил эту самую бумагу.

— Никакой бумаги я вам не дам, — сказал Павловский.

— Значит, вы разрешаете фестиваль, — не унимался Гурьев.

— Не надо заниматься казуистикой, — рассердился Павловский. — Вы демагоги, молодые люди! Из какой вы газеты?! Журнал «Юность»? Я поставлю о вас вопрос перед товарищем Дементьевым — думаю, что вы больше не будете работать в журнале. У меня нет для вас больше времени. Завтра у меня выступает Жанна Агузарова в Зеленограде и бог знает, что она будет там вытворять.
После посещения Павловского Пит понял, что поход к мелкой партийной крысе, дрожащей за свою нору, был пустой тратой времени. Нужно было найти зверя покрупнее. И вот, спустя примерно 2 часа, Пит Колупаев в сопровождении более солидного представителя журнала «Юность» — Сергея Адамова направился в министерство культуры РСФСР для встречи с непосредственным начальником товарища Бендера — замминистра культуры Ниной Борисовной Жуковой. Пользуясь журналистским удостоверением Адамова, им удалось добраться до заветного кабинета, где их встретила секретарша и, очевидно с кем-то перепутав, замахала руками:

— Где вы ходите? Нина Борисовна вас уже давно ждет.

Немало удивленные Пит и Адамов вошли к Жуковой и объяснили цель визита. Жукова очень долго не могла понять, о каком фестивале идет речь. Потом она попросила список выступающих групп, которые были записаны не в алфавитном, а в хронологическом порядке: на первом месте была группа «42» из Подольска, на втором рижский «Цемент», на третьем — «Телевизор»... Прочитав название третьего участника, Жукова спросила:

— Это заводская, что ли, самодеятельность?

— Да, именно так, — подтвердил Пит.

— Я не возражаю. Проводите свой фестиваль, — сказала Нина Борисовна, — но только имейте в виду: попадаются разные самодеятельные коллективы. Вот, я помню, у нас был фестиваль в Уфе, и там был такой ансамбль "ДДТ". Вы не представляете, какой потом был скандал. Из-за этих так называемых музыкантов честные, хорошие ребята-комсомольцы вроде вас получили строгие взыскания.

Группа "ДДТ" была 16-й в том списке, который держала в своих руках Жукова, но дела государственной важности помешали ей дочитать его до конца.

— Значит, вы не возражаете? — переспросил Пит.

— Нет, не возражаю.

— Тогда передайте это, пожалуйста, товарищу Бендеру, который запретил нам проведение фестиваля.

Нина Борисовна вызвала по селектору Бендера и, взяв под покровительство комсомольско-молодежные инициативы, велела ему не трогать Подольский рок-фестиваль.

Веское слово замминистра полетело по всем инстанциям, после чего подольские комсомольцы были вынуждены телеграфом давать опровержение своим прежним депешам.
— Пит Колупаев
Made on
Tilda